И жили они долго и счастливо...

Фэнтези || Светоч жизни

Глава 4. Необъяснимое. Непонятное. Случайное

В общем, трагедии не случилось. Несмотря на то, что падение состоялось, самого жуткого не произошло. Симпатичного парня Игоря не зря называли самым спортивным, а под кольцом превзойти его в подборах мяча ещё никто в университете не смог.

Он успел.

Осознал, правда, в последнюю секунду, что вот-вот произойдёт, и успел поймать Арину. Низкорослая девочка-пышка это совсем не двухметровый соперник-шкаф, так что соприкосновение вышло жёстким, но…

- Игорь? – по-детски округлила губы Варя. – Игорёк, - тут же спохватилась она, распевно протянув слова. – Что это ты вдруг? Девчонку спасать удумал?

- Это покушение на убийство, Варя. Статья тридцатая уголовного кодекса Российской Федерации, более того, это покушение на убийство, совершенное группой лиц, что если мне не изменяет память, только отягощает ситуацию.

- Игорёчек, тебе разве есть до этого дело? Сам подумай, какая-то незнакомая по сути девчонка, в травле которой ты более чем успешно принимал участие. Все отлично знают, что она только недавно перешла с костылей на трость. Заучилась. Голова закружилась у деточки, переучившейся. Оп! И падение. И всё. Никто ничего не узнает.

- Вы знали?

- Что именно? – удивился Костик, заходя чуть сбоку, но ещё пока не спускаясь. Арина, напряглась, вцепившись рукой в локоть Игоря. Сейчас, без трости, только поддержка этого парня помогала ей держаться на подкашивающихся ногах.

«Наталья Викторовна опять будет долго ругаться», - мелькнуло в голове заполошно. Мелькнуло и пропало. Волноваться сейчас явно нужно было не об этом. Она уже видела похожий момент. Только там – не было её самой. Зато было это сборище шакалов, избивающих человека, которого ещё несколько минут назад они называли своим другом.

- Игорёчек, - Варя головой покачала, всплеснула театрально руками. – Ну, что ты, как маленький. О чём именно мы должны были знать?

- Что тот парень. С первого курса…

- Повесился? – Инга, опирающаяся на плечо Антона, облизнула губки, потом вытащила из косметички помаду, решив подровнять коралловый нежный цвет, для полноты собственного образа. – Знали, конечно. Мы об этом узнали почти сразу же. Ну, и какая разница?

- Вы… Вас…

- Кто-то осудил ли? – Инга взглянула на него поверх зеркала снисходительно-снисходительно. – Игорь. Ты забыл, кто мы?

«Отморозки», - мелькнуло в голове у Арины.

Пятерка, стоящая пролётом выше, вздрогнула. Все, пятеро, как один, словно услышали что-то или получили невесть откуда резкий удар невидимого кнута. Помада выпала из задрожавшей руки Инги, а потом девушка, взяв себя в руки, закончила свою фразу:

- Мы золотая молодёжь. Вот у Костика у нас папа – мэр. А у Антоши – папа глава всего полицейского департамента. Мой папа – директор торговой сети. Не говоря уже о Вареньке. В любом случае, мы вне рамок для простых обывателей.

«Где-то я это уже слышала», - задумалась Арина. – «Но кто мне говорил подобное? А! Пашка! Пашка… что он сказал? Он только один раз заговорил со мной на тему того, что с ним случилось. И именно тогда. Как же… Как же… Не помню! Да что такое с этой памятью! То, как решето, самое важное теряет, то как колодец, хранит бездонно всякую гадость!»

- Нет доказательств, - продолжил за Ингу тираду другой голос. – Нет доказательств, нет свидетелей, нет денег, чтобы заставить их заплатить за совершенное по закону. Аришка-муравьишка, с тобой всё хорошо?

- Паша! – девочка бросила взгляд через плечо, радостно улыбаясь и осеклась, словно улыбку выключили одним нажатием клавиши.

Это был её друг? Ведь… Ведь… его же голос. И его вид.

Но глаза. В серых глазах высоченного верзилы стояло обещание смерти.

- А это ещё кто? – удивилась Варя.

- А это, Варенька, молодой человек нашей Арины. Если не помнишь, я напомню. Его кто-то сбил, а он уверял, что это сделал мой старший брат. Жуткая авария случилась полтора года назад. Все газеты писали. Вот. А свидетелей не было. И доказательств не было. И…

«Заткнись!» - Арина в ярости сжала кулаки.

Инга подавилась воздухом.

Паша кивнул. Медленно, расчётливо, глядя на девушек исподлобья, и взгляд его был тяжёлым, муторным.

- Вы ведь понимаете, ребятки, что здесь и сейчас свидетелей тоже нет? И если вы вдруг все дружно спрыгните с крыши, никто ничего не докажет. Совесть вдруг вас замучила, что вы так интересно развлекались за чужой счёт, играя с чужими жизнями.

- Паша… - Арина, отстранившись от подавленно молчащего Игоря, сделала пару шагов по лестнице сама и рухнула.

- Аришка! – испуганное движение, и девочка оказалась уже на руках верзилы.

«Не допустить. Нельзя, нельзя, нельзя!» - от отчаянного «нельзя» внутри Арины всё переворачивалось. И она собиралась сделать всё, чтобы только не случилась ещё одна трагедия. Чтобы её друг, чтобы этот замечательный парень не сделал ту ошибку, к которой его подталкивали обстоятельства.

- Паш. Мне так страшно было. Как хорошо, что ты пришёл.

- Ты в порядке?

- Да. Меня этот парень поймал.

- Разве они не друзья?

- Бывшие, - предельно честно сообщила Арина, обнимая Пашку за шею. - Только что они окончательно разошлись во мнениях, что собой представляет жизнь, и как с ней надо и не надо поступать. Особенно приятно было этому высокому узнать, что его друзья были вполне в курсе о том, что случилось в прошлом году. Короче, Паш. Пусть живут.

- Пусть?

- Ага, - кивнула девочка. – Не марай о них руки. Я понимаю, что они тебе всё дружно на один удар. Но… высокопоставленные родители могут без доказательства устроить тебе, мне неприятности. А… спасителю этому моему тоже. Так что…

Пашка пожал плечами, осторожно поставил Арину на ноги.

- Сейчас заберу твою трость. И пойдём домой. А, главное чуть не забыл. Ребятки, - взглянул он на гоп-компанию, - вы только одно имейте в виду. Сейчас вас защищает положение ваших родителей. Но если разрушить их карьеры, то защищать вас станет некому. Не будет ни денег, ни влияния, ни положения. А если вот запись того, что вы сейчас тут говорили, распространить далеко-далеко, то полетят они не только со своих кресел, но вполне возможно, что полетят и их головы. Так что, предлагаю сделку. Вы делаете вид, что не знаете Арину и… - бросил Павел задумчивый взгляд на Игоря. – Этого парня. А я, соответственно, делаю вид, что никакой записи не было.

Нахмурившаяся Варя отрицательно покачала головой, поймав за руку шагнувшего уже было Костика:

- Нет, не надо.

- Но…

- Будем считать просто, что сегодня не наш день. Сделка, верзила.

- Вот и отлично, - мирно согласился Павел, забирая трость с площадки, потом поднимая голову.

Его тихие слова не были слышны ни Арине, ни спустившемуся ниже Игорю, чтобы её поддержать. Зато остальные пятеро слышали его отлично:

- И ещё, маленькие шакалы. Вместе – вы сила. Но вместе вы ходите не всегда. А при очень большом желании, если такое возникнет вдруг у кого-то, вас можно не только по одному подкараулить, но и очень аккуратно устранить. Так, что не только свидетелей и улик, но даже знаний об этом ни у кого не будет. В конце концов, в России ежегодно пропадает пятьдесят тысяч людей в год. И вы просто станете одними из этого страшного отчёта. И никаких проблем. Так что, держитесь от Арины подальше. И будет мир, покой и порядок. Договорились?

Ответа Павел ждать не стал, повернулся, торжественно вручил Арине её трость, вздохнул, глядя на растрёпанные волосы:

- Аришка-муравьишка. Опять будешь грабить меня на бандану?

- Я бы не отказалась, - вздохнула девочка. – Но у тебя есть запасная?

- Цени! Свою отрываю от сердца.

Алая бандана с чёрными черепами поменяла своего хозяина. На свободу вырвались каштановые мягкие кудри, из-за которых Пашка вечно сердился: «Ну, что я как кудрявый баран!»

А Арине нравилось.

Они уже давно покинули университет, когда гоп-компания с площадки ожила. Со злым:

- Скоты! – Варя ударила в стену, со всех сил, не особо задумываясь о последствиях. Скривилась от боли, открыла рот и… такой порции площадной брани мог бы позавидовать самый отъявленный бомж.

Костик, от души скривившись, поймал её покрасневшую руку, поцеловал костяшки пальцев:

- Варвара-краса, длинная коса, прекрати загоняться.

- Как они посмели! Как они посмели!

- Мы утратили бдительность, - предположила Инга, разглядывая Антона и Макса, о чём-то уже шепчущихся. – В любом случае, Варюш, у нас масса возможностей для того, чтобы найти себе новую игрушку. Не менее интересную. В чём смысл играть с теми, кто огрызается? Играть нужно с теми, кто покорно позволяет себя топтать, унижать. Я хочу пополнить коллекцию надгробий. И имя! На этот раз я хочу кого-нибудь на букву «р». Мне не хватает всего трёх букв для того, чтобы собрать слово.

- Инга, - Варя сжала виски пальцами. – Ты не понимаешь!

- Всё я понимаю, Варюш, всё. Если бы эту детку мы запинали, ты бы выиграла, собрав своё слово первой. Ничего. Будет ещё шанс. Ты и без того была ближе всех к выигрышу. А эта, ну, пусть поживёт. Пусть порадуется. Будет и на нашей улице праздник. Мы всё равно в один прекрасный момент до неё доберёмся. Живыми, да на своих ногах, от нас ещё никто не уходил.

- Думаю, нет. Эта – будет первым и последним исключением, - пробормотал Костик, по-хозяйски притягивая к себе Варю и запуская руки ей под кофту. – Тут такое дело. Я вспомнил, что я уже видел эти седые волосы. Ребёнка с седыми волосами. Причём, видел я её с женщиной, которую отец категорически потребовал не трогать. Ни при каких обстоятельствах. Никак не задевать. Никак не обижать. Не переходить дорогу.

- Это о ком речь? – уточнил Макс. Антон, проигравший в «камень-ножницы-бумага», отошёл в сторонку.

- Хозяйка реабилитационного центра. Наталья Викторовна…

- Аршинникова, - подсказал Антон, усаживаясь прямо на ступеньки. – Кремень-баба, со стальными яйцами. Про неё столько слухов в своё время ходило. Мой отец тоже говорил, что лучше бы ей дорогу не переходить. К тому же, она действительно клёвый врач, вплоть до того, что может с того света вытащить. Ну, и…

- Ну и?

- Пусть живёт, эта старуха. Ей и без нас будет очень весело. С такими-то волосёнками, - Антон ухмыльнулся. – Просто в качестве завершающего аккорда поможем всем узнать цвет её волос, закрепим за ней прочно кличку «старуха» и этого будет достаточно.

- Вполне, - пробормотала Варя, успокаиваясь.

Звук поцелуев, тихий стон, и две пары покинули университет. Антон остался сидеть на лестнице. Почему-то, впервые за очень долгое время, у него было ощущение, что что-то идёт не так. Конечно, можно было свалить всё на расшалившиеся нервы, но парень не занимал бы того места, которое занимал.

А всё эта седая…

Поэтому он сделал то, что сделать было действительно нужно. Набрал номер и попросил:

- Слушай. Тут есть одна странненькая старушка. Не, прям в универе. Не, не преподша. Одногруппница. Чего старушкой обзываю? А она седая, как лунь. Ага. Проверишь? Для меня? Чего проверить? Стремает она меня чем-то. Да? Да? С меня пиво. Увидимся, бро.

Выключенный телефон был убран в карман, Антон поднялся с лестницы, подхватил сумку и двинулся вниз. У него на сегодня были планы, можно было взять покататься одну из машин отцовского гаража, снять пару красивых тёлочек или с пацанами оттянуться в каком-нибудь баре или клубе, где не очень обращают внимание на возраст посетителей.

О чём Антон не знал, так это о том, что вечером, когда он будет выбирать, что надеть, раздастся звонок телефона, и спокойный голос сообщит ему, что его друзья, все четверо – в больнице, в травматологии. Потому что в парке на них обрушилась крыша беседки, из-за прогнивших стропил…

И всю ночь Антон, ярясь и грозя кому-то кулаком, ходил по своей комнате, ожидая известий из больницы…

…Наталья Викторовна, устроившись в своём кабинете, перебирала бумаги. Арины, мялась на пороге, не решаясь проходить.

- Арина?

- Извините.

- Заходи, - отложив в сторону бумаги, женщина улыбнулась. – Что-то случилось?

- Нет. Паша вовремя появился. Так что, я даже не …

- Арина?

- В общем, те пятеро опять…

- Пятеро? Было же шестеро.

- Было. Стало пятеро. Шестой понял, что его «друзья» недостойны того, чтобы называться друзьями. Благодаря ему я далеко не улетела, - Арина, чуть прихрамывая, прошла к столу, устроилась на стуле, перевела дыхание. – В общем, я больше испугалась, чем действительно пострадала.

- Проверять пойдём?

- Нет, - помотала Арина головой, взглянула на календарь. Оставалось несколько дней, а её проблема так и не была решена. Что она будет делать после того, как её выпишут? Что будет делать… Наверное, придётся брать академический отпуск до следующего года. Потому что работать там, где нужно всю смену провести на ногах, она не сможет. А в другие места, где нужно сидеть, на вторую половину работники были не нужны.

- Хорошо. Арина. У меня есть к тебе разговор.

- Да?

- Арин… - Наталья Викторовна попробовала что-то сказать и бессильно замолчала, глядя на свою пациентку, к которой за это время она привязалась во многом против своей воли. – Давай откровенно. Идти тебе после выписки некуда.

- Думала получится найти работу с проживанием, но… студентки сейчас не в моде.

- Ничего удивительного, - женщина помялась, потом сказала как есть. – У меня квартира в городе. Естественно, сдавать я её не собиралась и не собираюсь. К тому же, там я практически не появляюсь. Именно поэтому, было бы неплохо, если бы кто-то присматривал за этой квартирой, убирался в ней. И мог меня накормить, когда в два часа ночи после тяжелой операции в городе, я приезжаю и просто падаю.

- Наталья Викторовна! – Арина дёрнулась, потеряв равновесие, схватилась за стол, и… Перед глазами мелькнули яркие радужные полосы. Кабинет вокруг дрогнул, закружился и пропал.

В лицо ударил жар раскалённого металла, выла сигнализация доброго десятка машин. Прямо перед Ариной горел огромный чёрный джип. Внутри, сейчас, здесь, Арина знала точно – умирали трое.

Под ногами блестели осколки стёкол. Крови не было. Был бензин, была огненная дорожка, бегущая от перевёрнутой и… взорванной машины?! Асфальт был выворочен, а огненная змейка бежала всё быстрее и быстрее к веренице припаркованных машин.

От жара лопнула витрина магазина, около которого Арина стояла, и, инстинктивно прикрыв лицо рукой, девочка вскрикнула от боли, когда ворох сверкающих осколок порезал светлую кожу.

- Арина!

Испуганный вскрик привёл девочку в себя, вырвал из мыслей. Но на подскочившую к ней Наталью Викторовну, Арина смотрела пустым взглядом, и на дне прозрачного взгляда не было ничего. Ни разума, ни эмоций. Бездонный хрусталь пустоты…

- Арина!

Ресницы дрогнули, опускаясь, а когда поднялись, девочка смотрела уже совершенно спокойно. По левой руке текла кровь…

- Господи… Арина. У тебя кровь!

- Да? Где? – девочка перевела взгляд вбок, похлопала ресницами, в непонимании глядя на рукав серой водолазки, набрякающий алым, а потом ойкнула испуганно и рухнула в обморок.

Реальность и ирреальность еще немного потасовались вокруг девочки, в причудливом порядке меняясь местами, а потом всё же вернулись на круги своя.

Мягкость подушки и кровати были знакомыми, привычными, вот только почему-то открыть глаза было непосильной задачей. И тело было неповоротливым, и казалось, что она в один момент стала маленькой-маленькой, как песчаная крупинка. А в следующий момент уже казалось, что её разнесло как кита, во все стороны, и её тело высовывается из окон и из дверей.

В эти минуты Арине хотелось кричать, рваться прочь раненой птицей, но проходили секунды, время скручивалось в звонкую пружину, и вновь она терялась в ощущениях мягкости и уюта.

За окном была глубокая ночь, на часах – два сорок шесть, когда Арина открыла глаза, чувствуя себя абсолютно выспавшейся и здоровой. Тело было лёгким-лёгким, поэтому девочка даже придерживалась за спинку. Было такое ощущение, что ещё мгновение, и она взлетит, куда-то туда. Высоко-высоко, куда ей совсем не нужно.

Время стало ещё одной единицей измерения информации. Нужно всего три такта сердца, чтобы дойти до двери. Ещё четыре, чтобы пройти мимо спящей на посту медсестры. Ещё немного, чтобы добраться до двери Натальи Викторовны, опять не спящей.

Сколько можно сидеть-то?

Приоткрыв дверь, Арина остановилась на пороге. Наталья Викторовна была здесь. Спала, положив бессильно голову на скрещенные руки.

- И это взрослая женщина! – покачала полуночница укоризненно головой.

Её шаги были не слышны. Она не увидела в зеркале своего отражения, если бы догадалась бросить взгляд в сторону, но Арина сделать этого не догадалась. Плед, лежащий в углу, почему-то показался ужасно тяжёлым, когда девочка, практически пыхтя от возмущения, натягивала его на плечи своего лечащего врача. Натянула, выдохнула и взглянула на стол.

Та самая папка, из-за которой ей стало плохо, до сих пор лежала там. Как ни старалась Арина, но ни фамилия этого человека, ни фотография в его личном деле, ни о чём ей не сказали.

Вновь взглянув на папку, Арина шагнула к дверям и испуганно ойкнула, когда стена качнулась навстречу и… вокруг уже оказался коридор. Правда, не пустой. Хотя вряд ли обитателю шестой палаты было разрешено покидать свою кровать в неположенное время.

«Разве хорошо подслушивать?» - озадачилась Арина, делая несколько осторожных шажков в сторону того самого человека, которого ещё несколько мгновений назад разглядывала на фотографии в его личном деле. – «С другой стороны, этому человеку определённо не место в три часа ночи в коридоре. Особенно, когда все спят».

Ещё полшажочка, юркнув в тень приоткрытой двери палаты Юрия Васильевича – так звали этого типа, Арина вся превратилась в слух.

- Не очень понимаю, почему так срочно. Да, я понимаю, что ты настаиваешь. Но… Нет, это решительно невозможно. И завтра тоже. И послезавтра. И после-после. Слушай, невозможно. Да ты меня вообще слышишь?! Где я? А ты не знаешь? Я думал, уже все в курсе случившегося. Я в больнице. Нет, хожу ещё пока на своих ногах. Как ни странно. Да. Перелом ключицы. Больно. Да твоё поведение вообще больше всего сегодня напоминает одержимость. Поговорить? Можешь приехать. Нет. Я не могу покинуть территорию больницы. Даже если захочу. Почему? Можно подумать, ты не слышал про ту, что всем заправляет. Да. Да. Она самая. Самому не смешно? Наталью переубедить – это нужно быть великим оратором. Или идиотом. А я в данном случае не отношусь ни к тем, ни к другим. Да. Да. Придётся тебе подождать до моей выписки. Раньше – никак. Всё. Разговор окончен.

Отключив телефон, мужчина вздохнул.

Арина, выскользнув з темноты, и уже понимая, что её почему-то никто не видит, подлетела ближе. Меж бровей этого самого Юрия залегла тревожная складка. И уголки губ были опущены. Он ещё не сгорбился, но от всей фигуры веяло унынием.

Если он так не хотел, зачем он покинул в том странном видении Арины реабилитационный центр? Не добровольно? Нет. В машине он был один.

В том смысле, что рядом не было никого с пистолетом, никого, кто мог бы просто взять и насильно посадить этого мужчину в машину.

Задумавшись, Арина сделала круг вокруг Юрия Васильевича.

Что-то тут было не так. Что-то, с чем следовало разобраться в самое ближайшее время. А пока… нужно было хорошенько продумать, что же такое сказать Наталье Викторовне, чтобы она ни в коем случае, ни в коем разе не давала этому мужчине разрешения покинуть территорию центра.

Ведь если он не покинет территорию, то и трагедии не случится?

Сон накатил приливной волной, закружился вокруг, потянул обратно в комнату. Скорее, немедленно, вот прямо сейчас.

Арина ещё попыталась сопротивляться, возмущаясь тому, что какой-то сон сильнее её собственного разумного желания. Но сон был куда упрямее. Девочку подхватило мощной и необъяснимой силой и вернуло обратно в кровать.

Показалось, что нежная рука скользнула по её лбу, стирая капельки влаги, затем поправила плед и вышла из палаты. Арина бы и хотела понять, кто это был, но сон был сильнее.

Граница между разумным, осознанным сновидением и обычным и понятным тёмным провалом, маячила совсем рядом, уговаривая, что пора бы перестать сопротивляться, пора бы отдаться во власть этого сна, пора бы, пора…

Арина закрыла глаза, открыла снова. Она спит или не спит?

Девочка не могла этого понять. Она уже ничего не могла…

Зато успела увидеть высокого мужчину в чёрном костюме и белой рубашке, а перед ним стоял кто-то с необычным медальоном. Две перекрещивающиеся змеи качались перед лицом человека в костюме.

- Тебя недавно попросили об одолжении? Да? Так вот, забудь его. Прямо сейчас. Когда я досчитаю до десяти, ты проснёшься, и в твоей голове не останется ни следа о том, что тебя просили сделать. Раз… Два… - не поворачиваясь, хозяина медальона кинул что-то назад.

Арина инстинктивно отпрянула, перепугано вскрикнула и открыла глаза в своей палате.

Сумеречный солнечный свет лился в палату, разгоняя тени по углам.

Из коридора слышался сердитый голос Натальи Викторовны.

Кажется, она говорила кому-то, что этот «некто» не покинет её центра, просто потому, что ему хочется. Единственный вариант, при котором она согласна отпустить своего пациента – это на оборудованной машине скорой в другое лечебное заведение. И никак иначе.

Хихикнув, кого она собиралась просить не дать человеку наделать глупостей, Арина вышла в коридор. И застыла. Коридор был пуст.

Совершенно и определенно.

Но ведь она только что слышала?! Как же так?

Тихий скрип. Лёгкий звук, едва уловимое цап-царап, цап-царап, донеслось от окна. Девочка испуганно дёрнулась к стене, прижалась затаив дыхание. Седые волосы качнулись, приподнялись наверх маленькими антенками и тут же опали.

Ти-ши-на.

Затишье перед бурей.

Потому что он уже определённо был где-то рядом.

Тот самый. Страшный. Зеленоглазый.

Арина знала это совершенно точно. Ощущала каждой клеточкой своей кожи. Он её искал. Не мог пока найти, но упрямо искал. А она…

В кармане звякнула горсть камушек, за окном истошно заорал кот, наваждение растаяло.

Девочка стояла в собственной палате, прижавшись к стене. В коридоре Наталья Викторовна выговаривала непокорному пациенту, что никуда его не пустит. Рядом никого не было.

Как не было и понимания, что это такое вот сейчас было…

<< Предыдущая глава || Следующая глава >>

Комментарии

Copyright (c) Шалюкова Олеся Сергеевна. 2013 - 2018