И жили они долго и счастливо...

Любовно-фантастический роман || Принцесса для деликатных поручений

Глава 2. Фрейлины Её Высочества

У меня было не так уж и много времени, чтобы принять решение: я могла упасть и позволить тем, кто отчаянно сюда рвался – меня спасти. Могла немного потянуть время, но при этом совсем немного показать лишнее. Могла разобраться с проблемой самостоятельно, главное было понять, кого это такого принесло.

Лезвия снова столкнулись с мерзким скрежетом. Туман прянул в разные стороны, разогнутый выплюнутым сквозь зубы заклинанием, и я ощутила, как у меня просто отвисает челюсть, самым неаристократическим образом, вопреки всяким там «леди не положено открыто демонстрировать чувства».

Напротив меня с таким… впечатляюще красивым тесаком была… Шейла.

– Мразь! – выплюнула она вместо приветствия.

– Очень приятно, – засмеялась я, поудобнее перехватывая кинжал. – Вот уж не думала увидеть тут тебя. Неужели ты соскучилась? Если я не ошибаюсь, мы с тобой расстались от силы пару недель назад. На выпускном ты активно желала мне провалиться, сдохнуть от яда, стать женой самого мерзкого типа королевства, рехнуться в застенках у герцога дель Ниано, пресловутого принца Оэрлиса. И я даже не знаю, что из этого всего мне больше всего понравилась.

– Как же я тебя ненавижу!

Судя по тому, какая страсть прозвучала в голосе, повода не верить этой девушке у меня не было. А, да, главное – забыла, знакомьтесь, девушка из пансионата, графиня дель Оро, невеста Дайре фон Шлосса, принца Таирсского и моего любимого рыжего брата. Девушка, которая отчаянно меня ненавидела и все три года активно меня доводила. С тем учётом, что знала она меня как маркизу де Лили, по её мнению у неё были на это все права.

С тем учётом, что она напала на меня в открытую, на балу её не было. Так что о том, что ваша покорная слуга теперь заявлена, наконец, как принцесса, она тоже не в курсе. Даже не знаю, что с ней сделать – то ли посочувствовать, то ли Лиса позвать на помощь и подставить Шейлу как следует, то ли просветить, то ли убить бедолагу, чтобы не мучилась и других не мучила?

«Ну-ну», – укорил меня внутренний голос. – «Размахалась тут, воинственная кури…»

«Не говори того, о чём пожалеешь».

«Ладно-ладно, но ты это, соотноси, пожалуйста, меры воздействия и меры необходимости. Чего убивать девчонку? Ну, три года она тебе нервы трепала. Так, подумай, каково ей было – практически ни одна её шалость до тебя не дошла! Тут и сойти с ума от разочарования можно».

«Не», – помотала я головой. – «Она не псих, с психом мне бы пришлось работать, она просто очень сильно меня ненавидит. За что хоть?!»

«Давай спросим, мне тоже интересно».

– За что?

– Что?! – Шейла сбилась со своего яростного наката, опешила, глядя на меня.

А, ага. Плавали, знаем. Если в изменённом состоянии рассудка задать неожиданный вопрос, можно сбить человека с настроя. Кстати, для искажённых состояний – это проявляется ещё лучше. Например, если псих стоит на краю крыши и собирается спрыгнуть вниз, ему можно предложить спуститься на улицу и прыгнуть вверх – сработает. Поскольку для него оба понятия – равнозначны.

– За что ты меня ненавидишь? – пояснила я негромко свой вопрос. – Такая ненависть, даже в животе холодно становится.

– Ты явилась из ниоткуда, – графиня шагнула ко мне, покачивая опасным режиком, – сделала всё, чтобы перетащить на себя внимание, отказывала старшим в положенных привилегиях, постоянно вертелась около лорда Аля, да ещё и королевская семья вдруг начала уделять тебе какое-то больно неадекватное внимание. Они должны были все принадлежать мне! Мне! Все внимание! Все знаки! Все подарки! Я была названа невестой принца, я единственная была достойна внимания! А вместо того, чтобы вращаться вокруг меня, мир начал вращаться вокруг тебя! Как ты посмела?! Как ты могла?!

– Боже, – вздохнула я, нервно прикусив губу, потом хохотнула, попыталась сдержать истерический смешок и бессильно рассмеялась: – Все эти три года ты отравляла мне жизнь из-за какой-то ревности?! Даже не из зависти?! Мда. Детка, лечиться надо, знаешь ли. Есть такой хороший доктор, душевный, лекарь душ. Приходишь к нему и рассказываешь, рассказываешь, рассказываешь всё, что накипело. Он тебя по голове погладил бы и всё, ты научилась бы с этим жить. А как теперь ты будешь жить, я даже и не знаю.

– Я буду жить хорошо. Очень хорошо. А ещё – долго. Наш брак с принцем заключался по договорам. Такой брак невозможно разорвать. Нужно совершить что-то уж совершенно чудовищное, чтобы помолвка перестала существовать. А тебя я убью. Если бы ты была любовницей короля, ты бы уже сидела на троне. На трон же взошёл принц Вайрис. И всё! Всё! Можно больше ни о чём не думать. Не переживать. Ни о чём не задумываться. Я просто не дам тебе существовать дальше. Я три года занималась с кинжалом, когда поняла, что убийцы рядом с тобой просто растворяются, прекращают своё существование быстрее, чем успевают отчитаться передо мной. Тогда я и решила, что убью тебя сама. Просто, оп, ножичек под рёбра и больше никаких неприятностей. Поэтому, будь добра, сдохни! Сдохни, маркиза из курятника.

Выбрать лучший момент времени для того, чтобы появиться на поляне, принцы Таирсского дома не могли в принципе. Я была немного выбита из колеи, немного играла на публику, поэтому в последний момент от удара я увернулась, пропустив его между рукой и боком, но так, чтобы лезвие окрасилось кровью. Да, абсолютно безумно, извините меня, но нам же нужны были доказательства?

А тут…

Картинно закатив глаза (ага, знали бы вы, сколько я училась этому) я красиво осела на землю, зажимая бок рукой.

– Ника! – Дайре кинулся не к Шейле – ко мне.

Рауль чуть нахмурился, глядя на… графиню дель Оро, а Лис повёл себя совершенно предсказуемым образом. Белоснежка решительным шагом прошёл к Шейле, аккуратненько, нежненько отобрал ножик и пожал её хрупкую ладошку:

– Мне тоже давно хотелось это сделать. Спасибо, что выполнили моё желание, милая. Дайре. Она там как, живая?

– Лис! – гневно отозвался рыжий. – Имей совесть!

– Зачем бы мне это? Как ты говоришь, она совершенно сухопарая дама, в кровать её тащить не хочется. А чтобы согреть мне постель, найдутся куда более мягкие и красивые дамы. А, леди Шейла, простите. Безумно простите, что я говорю это, но с текущего момента вы лишаетесь титула, всех прав на него, на денежные фонды вашей семьи. Вам не будет позволено разговаривать с семьёй или друзьями, и в течение ближайших двух недель, после того как в моих застенках вы расскажете всё, что знаете, вы будете казнены за покушение на убийство принцессы королевского дома. Или это была дуэль? Скажите мне, что это была дуэль, и мы спустим всё это на тормозах.

– Принцесса? – глаза Шейлы распахнулись широко-широко. Мою вечную преследовательницу-недомучительницу забило крупной дрожью. – Она?! Эта идиотка из курятника?! Эта дура, которая не могла даже нормально составить заклинание – принцесса?!

Тьфу ты. Она хотя бы базар свой контролировала. А… В первую очередь, это касается меня. Глубокий вдох, глубокий выдох – принцессе так выражаться не положено. Кстати, там Рауль волноваться за меня будет. Нет? Как он на Шейлу-то смотрит…

Ах…

Губы мгновенно пересохли, сердце сжалось, бедное, мучительно затрепыхалось на кончиках моих пальцев и, кажется, разбилось мгновенно. Мне не надо было ничего объяснять, говорить, доказывать. Мне не нужно было приводить доводы или как-то прояснять ситуацию.

Вот она – живая, полумёртвая, стоящая перед Лисом серая уже не от ненависти, от испуга. Вот она… Настоящая, любимая им!

Конечно, конечно. Я была слепа. Безнадёжно влюблённая идиотка. Дура!

Вот почему он приезжал ко мне в пансионат вместе с Дайре и дядей – потому что мог увидеть Шейлу.

Вот образец той, кого он мог бы полюбить и полюбил.

Аристократка в энном поколении, безупречно воспитанная фарфоровая кукла, знающая своё место, постоянно поддерживающая мужа и пуще всех благ почитающая его. Боги, короли, дети, она сама – всё на второе место. Но соперничать с братом Рауль никак не мог. Дайре был принцем, он всего лишь графом Земским.

Не будь Дайре – он был бы отличной партией для любой девушки, для неё – тоже. А так…

Кажется, у меня сорвался смешок, потому что Дай кинулся ко мне испуганно:

– Ника, солнышко, маленькая моя, где болит, покажи, я залечу!!!

Лечить? Меня? Лечить поздно, лечить уже не нужно, уже всё, всё, всё закончилось. Я начала раскачиваться, ощущая, как теряю связь с реальностью. Почему?! Почему всё так закончилось?!

Ещё несколько дней назад, я входила под руку с этим принцем в бальный зал и истово надеялась, что у меня есть право на счастье, что я его заслужила, пока моталась по Заповедному лесу, пока снимала проклятье с Таирсского дома, пока…

Ах…

Глупая-глупая ведьма.

Ника-Ника. Почему ты не смотрела, не видела, не слышала?!

Вот же, смотри, эта девочка завидовала тебе, горько, отчаянно, навзрыд – ревновала, завидовала, ненавидела. А теперь ты сама готова всё отдать, что у тебя есть, чтобы оказаться на её месте.

Что там у нас в «не положено» практически на первом месте? Леди не положено показывать свои чувства. Не положено, кому говорят!

Выдохнула, закусила губу – не до крови, а то видно будет. Потом и промывание мозгов устроить себе можно будет, главное, сейчас не показать как больно, главное не показать, что она победила – за несколько минут до плахи.

«Спасти! Я могу её спасти!» – пришло в голову, промелькнуло озарением. – «И… И что?»

Что дальше-то? Ну, спасу я эту идиотку. Скажу, что это была дуэль, я сама не справилась с ножом, и… Что дальше? Она станет женой Дайре, Дай будет несчастлив. И Лада, моя подружка-Лада тоже счастья не найдёт. Она не показывает, как сильно его любит. Она держалась эти два года в пансионате, проходя вместе со мной обучение. Но ведь таяла с каждым днём, глядя на Шейлу и понимая, что эта истерическая девица отберёт у неё Дая. Отберёт навсегда.

Дайре и Рауль. Рауль и Дайре. Сердце, не боли так сильно, успокойся, моё хорошее. Нам будет больно, этому большому мужчине тоже будет больно. Но я знаю, он не даст умереть своей возлюбленной. Он заберёт её, украдёт перед плахой и сбежит. В другое королевство. Или дело замнут. Или ещё что… Но зато Дай, мой Дай получит право на счастье. Я же обещала ему разобраться с Шейлой. А ведьмы держат своё слово, даже когда сердце разбито в хрустальную пыль, даже когда выть от горя и боли хочется.

Даже в этом случае.

– Это не было дуэлью, – мёртво сообщила я, цепляясь за запястье Дайре и причиняя ему этим боль, но не в силах встать.

Взгляд Рауля, полный ненависти и отчаяния, ударил по мне, но… поздно, поздно, поздно. Всё это бессмысленно и беспощадно. Трагикомедия положений завершилась на трагическом акте и пошла дальше.

Мне не нужно было ничего говорить.

Оэрлис глянул на меня спокойно и … Нет. Не хочу вглядываться в его глаза, не хочу видеть там презрение.

Мне ещё предстоит с ним общаться, мне ещё предстоит сказать ему, что его отец, а мой любимый дядя с семьёй в плену непонятно у кого, а чтобы высвободить отца – ему нужно убить Лэ’Аля. И плевать, что похитители никогда не возвращают людей. Наплевать, что как только дядю похитили, всей его семье, ему подписали смертный приговор.

Соберись Ника. Соберись. Теперь от тебя тоже зависят эти пять жизней. Не только членов королевского дома, но и лорда Аля – убить этого эльфа я просто не могу позволить, а значит встать! Ноги, не разъезжаться, у нас на это нет времени. Плакать нельзя, улыбаться не будем, не нужно. Только что меня чуть не убили, я испугана, дрожу, и… вообще можно просто упасть в обморок, да и…

С другой стороны меня поддержала призрачная рука.

А, вот и мои хранители пожаловали.

Не смотри на меня с такой нежностью, Юэналь, не нужно. Ты же всё знал, верно? Вы трое – всё знали. И ты, и Кайзер, и уж тем более Дитрих! Вот почему его не было, вот почему он старался как можно реже бывать со мной! Потому что понимал, что я люблю Рауля, а Рауль любит ту, кем мне никогда не стать. В какую тряпку я чуть не превратилась?! В фарфоровую куклу?! Которая соблюдала бы все эти грёбаные заповеди «леди не положено»?! Да я бы умерла сейчас прямо здесь, прямо на этом болоте.

Что. Что я чуть не натворила?!

Подумаешь, разбили сердце. Не первый раз!

А… Нет.

Первый?!

Как…

Не…

В голове всё завертелось, помутнело, я качнулась вперёд, бессильно обмякнув, и ещё успела почувствовать, как до боли сжались на моих плечах пальцы перепуганного Дайре, успела услышать, как отчаянно крикнул Юэналь:

– Кайзер, да сделай ты что-нибудь, оглобля старая!

Кайзер оглобля?! Хи-хи…

А Ника… Ника…

***

В комнате было притемно. Когда я открыла глаза, над головой был потолок, и едва заметно в тёмном окне виднелись покачивающиеся отражения свечных огоньков на прикроватной тумбочке. Можно было дать себе время и не тревожить раны, а можно было прояснить всё и сразу.

И я потянулась к этим огонькам, как к самым надёжным в своей жизни людям. Стихия качнулась навстречу, обняла меня огромными ласковыми крыльями, укачала как маленького птенца.

– Шшш, маленькая, шшш, – напевала она негромко, и в этом напеве мне чудилось потрескивание ласкового камина, согревающего в самую жуткую стужу. – Всё хорошшшо, всё в порядке. Не нужно так переживать. Не нужно спрашшшшивать. Сегодня тебе стоит поспать, набраться сил. Завтра… Если захочешь, ты можешь спросить меня завтра о том, что томит и тревожит твоё сердце. А сегодня – спи. Шшшш, моя ласковая. Я спою тебе песню о диком звере, об алых глазах, что загораются посреди степи. Я спою тебе о девушке, которая не хотела той судьбы, что ей уготовили. Спи…

И я уснула.

Когда проснулась второй раз – уже было утро. Сквозь открытое окно в комнату врывались запахи летнего дождя. Качались почти у подоконника зелёные ветви огромного дуба. Его хотели обрезать, чтобы пропустить в комнату принцессы солнечный свет, но чтобы принцесса добровольно позволила мучить такое красивое дерево?!

Это местный персонал плохо себе представлял, что за принцесса на их бедные головы свалилась. Дуб остался на своём месте, я наслаждалась его тенью и широкими ветвями вот уже, наверное, неделю, а ещё проводила время на его широких ветвях с книгами и вкусными фруктами, и была… была…

Закусив губу, я закрыла глаза.

Я должна была знать, должна была понимать, но это совсем не оправдывает того, почему же мне сейчас так больно. Не должно быть? Да, вряд ли. Скорее должно, просто… Я позволила себе на короткий момент поверить в сказку. То, что я могу быть любимой таким человеком, таким замечательным, светлым, надёжным, спокойным…

Но…

– Миледи?

Тихий голос Амелис, моей личной горничной, единственной, кто мог входить в мои покои, вытащил меня из-под балдахина. В который раз запутавшись в длинных косах, я взвыла, сердито ругнулась и в который раз помянула недобрым словом всю магию этого мира.

– Да?

– К вам гостьи.

– Кто именно? – изумилась я искренне. Гостей я как-то не ждала. Кто мог бы прийти ко мне и зачем? Не то, чтобы гостей мне не хотелось, но в таком мерзком состоянии проявлялись все грани моего пакостного характера. Наговорить кому-то гадостей мне хотелось ещё меньше, чем страдать, плакаться и предаваться себяжалению, или обжалению?! Или как обозвать такое состояние?!

– Леди Рея де Майгард. Леди Кира. Леди Ладиана де Арувье.

– Ой… – я вздохнула, запустила пальцы в волосы, массируя голову, потом махнула рукой, – впускай.

– Миледи, ваш вид…

– Они видели и похуже, Амелис.

– Да. Но вы всё же во дворце.

– А значит, пора отсюда делать ноги и начать заниматься домом. Забиться что ли куда-нибудь на болота? Или в глухой лес? Построить себе избушку на курьих…ой, куры здесь больно не красивые, на павлиньих? А хвост куда деть?!

– Леди! – Амелис шагнула ко мне, сжала пальцы на плечах. – Пожалуйста. Вам нужно умыться, одеться, причесаться. Вы можете пригласить ваших гостей разделить с вами завтрак. А пока они могут подождать вас в малой персиковой гостиной. Она достаточно неформальна, чтобы показать им уровень вашего доверия, но при этом – все ещё официальная палата.

Я кивала, как китайский болванчик. Надо, значит надо.

Чего она на меня ругается?!

Сидит тут такая амёбная кракозябра… на принцессу почти не похожа. А на что похожа? На ведьму? Нее… на ведьму тоже не похожа. Правильная ведьма разве бы переживала? Она бы взяла метлу поприличнее, добралась до того, кто её не захотел, настучала бы ему по хребту, воспользовалась примером незабвенной Маргариты и вынесла бы все окна. Потом прогулялась до соперницы и оттаскала бы как следует её за косы.

Это принцессе всё это делать не положено.

А я … я?

Должна взять себя в руки, а то сейчас мои подружки, увидев такую упырицу, бледнонемочную, точно воспользуются самыми лучшими боевыми заклинаниями. А в таком состоянии я элементарный булавочный укол не отражу.

О? Кажется, мысли шустрее забегали.

– Амелис…

– Да, леди?

– Кофе.

В другое время Амелис попыталась бы предложить мне любой другой напиток. Кофе был мужской прерогативой, за что принцы были мной за три года пансионата нещадно обворованы. Ну, по крайней мере, те, кому «везло» оказаться во время связи со мной с кофе в руках. Больше всех страдали Дайре и Лис. Дай-то когда догадался, что происходит – целый кофейник приносил нам на ночь. А Лис похоже сам без этого напитка жить не мог.

Рауль… кофе не пил…

В этот раз Амелис принесла мне молча кружку с кофе и наряд в кофейно-золотых тонах. Убрала волосы в две корзинки, вплела в пряди длинные низки с янтарём. Янтарный же гарнитур на меня одела, и после этого выставила меня как куклу в персиковую гостиную.

И, кстати, все три леди в курсе, что я принцесса, и все три леди точно также абсолютно не в курсе, что я собираюсь радостно их сделать своими фрейлинами. Бедные девочки, сегодня им тоже будет плохо!

Напиться что ли? Вчетвером? Не такое уж и плохое дело…

Войдя в комнату, я остановилась на пороге, подставив лицо солнечным лучам, потом прошла дальше, и улыбка с моего лица сползла.

Эти три… барышни при моем появлении поднялись и присели в реверансе.

Убить? Задушить? У всех красивейшие косы, отлично получится на них и подвесить? Или…

Так.

А… Этикет.

Этот этикет.

Кто там его создал, с этими реверансами?! Стихия смерти у меня проснулась одной из последних, но если этот типус скончался недавно – подниму и умерщвлю заново! С особо показательным садизмом.

Не отвлекаемся.

Спокойствие. Это ты, Ника, ведьма, а они просто магессы.

А. Стоп. Лада тоже ведьма.

Ну, и ладно, боги с ними. Язык, не заплетись, пожалуйста, в косички. Достаточно таких ног.

– Доброго вам утра, леди, – я грациозно склонила голову. – Прошу вас подняться. Леди Рея, леди Кира, леди Ладиана. Благодарю вас за ваше прибытие сегодня.

– Нам пришло письмо, – Лада поднялась первой. Рея и Кира за ней. – Что вы, миледи, желаете нас видеть.

Выпороть их можно? Если они так будут общаться ко мне даже наедине, я рехнусь. А хотя в принципе, я уже по-моему… А. Нет. Для начала я их посвящу во фрейлины, а там пускай уже они доходят до моей кондиции. Вместе везде веселее.

– Боюсь, что письмо отправили за меня, но я рада, что вы так быстро здесь оказались. Итак, – я прошла, плюхнулась в кресло и выдохнула. – Правило первое. А… ритуально, ритуально…

Постучав пальцами по собственной груди, вызывая личный герб, я оглядела девчонок и не смогла не расплыться в улыбке.

Какие они у меня красавицы.

Вначале я познакомилась с Кирой. Дочь леди Раш – она первая протянула мне руку дружбы и помощи. Если бы не она, до конца моего обучения пансионат бы не устоял. Королевская осанка, мягкие каштановые волосы, дивные синие глаза, мягкая светлая кожа, плавные движения. Она вся текуче-мягкая. Как вода. Правда, в магии у нее воды не было, была земля и стихия природы. На воплощение природы Кира как раз и походила.

Второй попала в сферу моего влияния Рея. Это была история ещё из периода стычек со статуями из парка, а Рея – была их жертвой.

Кстати, кузина короля. Если же более конкретно – что-то в них общее было. Волосы – цвета пшеницы, наверное. Сероглазая Рея была более худощава, чем Кира, и вся порывистая. Умная, как лисица. Лицо чуть вытянутое, скулы высокие, нос… ещё немного и был бы орлиный. Я бы могла её сравнить с воздухом. И, кстати, воздух у неё действительно был в списке её сил. А ещё моя двухстихийная маркиза владела огнём.

Ладиана-Лада появилась последней. Это было «наследие» снятого проклятья с Таирсского дома. Спящую красавицу будил Дайре, я потом два года она училась жить заново после очень долгого сна. Я ей помогала, насколько могла. Впрочем, в то время помощь нужна была и мне самой.

Зеленоглазая, удивительно плавная и мягкая, золотая кожа, Лада постоянно была то на улице, то ещё где. И волосы – что-то среднее между волосами Киры и Реи. Изначально были цвета каштана, сейчас выгоревшие прядки цвета гречишного мёда, крупными локонами вьющиеся вдоль лица. Сейчас, правда, убранные наверх. Лада тоже двухстихийная. Вода и земля. Только она ещё и золотая ведьма. Сильная ведьма. Умница-ведьма.

Так… отставляем любоваться, хоть и хороши девчонки, а всё же я не ценитель, я всего лишь банальный потребитель. Потреблять я их буду без соли и без сахара, без вилки и без ложки, а с короной и с чем там ещё, с малым жезлом. Во!

Магия иллюзий шагнула ко мне послушно. Тёмно-фиолетовая мантия с белой меховой оторочкой упала на плечи. На голове засияла малая корона принцессы Таирсского дома. Величественный и прекрасный единорог забил в воздухе за моими плечами, разбрызгивая золотые искры магии.

А в воздухе повисли несколько типовых приказов. На это я внимания не обращала, говорила хоть и немного желчно, зато от души:

– Пункт первый. Наедине, я просто Ника. Назовёте принцессой, опуститесь в реверанс или паче, начнёте выкать – отдам замуж. Подберу причём жениха так, чтобы мало не показалось. Пункт второй. С любой проблемой – ко мне. Порвалось платье или подбивает кто-то клинья, что-то случилось или чего-то не случилось, что-то хочется или чего-то не хочется – я всё решу. Пункт третий. Вы моя опора и моя ограда. Вы то, что позволит мне быть сильной, даже когда хочется быть слабой. Пункт четвёртый, вы не просто маркизы, умницы, красавицы, а через пару месяцев ещё и студентки магического университета, вы ещё все – фрейлины Её Высочества.

Хотелось смазать ощущение, хотелось закончить всё это шуткой и разрядить обстановку.

Но фрейлина Её Высочества – это не только масса обязанностей, это ещё и возможности, и защита, которое даёт уже моё имя, поэтому я вспомнила нежным словом дядю и закончила как полагается:

– Таковая воля моя, Вероники, маркизы де Лили, принцессы Таирсского дома.

<< Предыдущая глава || Следующая глава >>

Комментарии

Copyright (c) Шалюкова Олеся Сергеевна. 2013 - 2017